Natalya Goncharova

Милостивая Государыня Наталья Николаевна. я по французски браниться не умѣю, такъ позвольте мнѣ говорить вамъ по русски, а вы, мой Ангелъ, отвѣчайте мнѣ хоть по чухонски да только отвѣчайте. Письмо Ваше отъ 1-го окт. получилъ я 26-го. Оно огорчило меня по многимъ причинамъ во первыхъ потому что оно шло ровно 25 дней. 2) что вы перваго октября были еще въ Москвѣ давно уже зачумленной. 3) что вы не получили моихъ писемъ. 4) что письмо ваше короче было визитной карточки; 5) что вы на меня видно сердитесь между тѣмъ какъ я пренесчастное животное ужъ безъ того. Гдѣ вы? что вы? я писалъ въ Москву, мнѣ не отвѣчаютъ—

Dear Madam Natalya Nikolaevna, I don’t know how to scold in French, so allow me to speak to you in Russian. And you, my angel, answer me, even in Finnish, only answer. Your letter of October 1 reached me on the 26th. It upset me for many reasons. First, because it took exactly 25 days to come. Second, because on October 1 you were still in Moscow, which has long been stricken with the plague. Third, because you had not received my letters. Fourth, because your letter was shorter than a visiting card. Fifth, because you are clearly angry with me, when I am the unhappiest creature alive as it is. Where are you? How are you? I wrote to Moscow, and no one answers me.